Статья

Автор и переводчик: должны ли они быть похожи?

С точностью передать послание автора — в этом миссия переводчика. Но предполагает ли она сходство с автором? И если да, то в какой степени? Вопрос этот не новый, однако недавно вокруг него разгорелись жаркие дебаты. Вне полемики между сторонниками универсализма и защитниками разнообразия встает сложный вопрос о «легитимности» в мире перевода.
Agnieszka Ziemiszewska for the UNESCO Courier

Лори Сен-Мартен
Преподаватель литературоведения в Квебекском университете (Монреаль, Канада), эссеист, писатель, устный и письменный литературный переводчик

Перевод, в котором соприкасаются по меньшей мере два языка и две культуры, неотделим от понятия разнообразия. Он представляет собой глубокое погружение в мир «инаковости», причем даже тогда, когда переводимый автор похож на нас в культурном плане. Очень часто переводчики, влюбившись в книгу, написанную человеком другой культуры и «расы», сами ищут издателя, готового дать ей жизнь на другом языке. Именно поэтому полемика, разгоревшаяся в 2021 году вокруг перевода стихотворения Аманды Горман, задела многих из них. 

Кратко напомним факты. При выборе переводчика для стихотворения The Hill We Climb (дословно «Холм, на который мы взбираемся»), прочитанного поэтессой Амандой Горман на церемонии инаугурации президента США Джо Байдена, нидерландское издательство Meulenhoff остановилось на молодой писательнице небинарной гендерной идентичности Марике Лукас Рейневелд, незадолго до того получившей Международную Букеровскую премию за свой первый роман. Когда об этом было объявлено, журналистка Дженис Дул поинтересовалась, почему издательство не предпочло ей молодую чернокожую женщину. Вскоре после этого Рейневелд отказалась от проекта, и многие литературные деятели в возмущении потребовали предоставления всем переводчикам без каких-либо ограничений права переводить даже тех авторов, которые ни в чем на них не похожи.

Из-за этих предсказуемых и в некотором смысле объяснимых, но не отражающих всей сложности проблемы протестов ее обсуждение было пресечено на корню. Со своей стороны я считаю, что вопрос этот очень непростой, и ни рассуждения о правах («я имею право переводить кого хочу»), ни риторика диктата идентичности («право переводить молодую чернокожую поэтессу должна иметь только молодая чернокожая поэтесса») не помогут найти на него окончательный ответ.

Некоторые утверждают, что выносить на обсуждение вопрос «Кто кого может переводить?» означает играть в политику в ущерб литературе. Послушать их, так выходит, что мир перевода был совершенно справедливым и гармоничным, пока в эту «овчарню» не ворвался «волк» разнообразия. Однако это не так: в издательской среде, к коей относится и сфера перевода, существует четкая расстановка сил — гендерных, «расовых», классовых и геополитических — и дело Аманды Горман просто пролило на нее свет. 

Иллюзия разнообразия

Обилие переводных изданий среди новинок в книжных магазинах создает ложное впечатление, будто у нас есть доступ к произведениям со всего света. Однако если присмотреться, мы увидим, что в действительности мировое литературное «разнообразие» довольно однообразно и ограничивается несколькими языками и странами и определенной международной элитой — словом, рядом влиятельных персон. История перевода до недавнего времени была историей обеспеченных белых мужчин, которые либо переводили друг друга, либо переводились женщинами.

История перевода до недавнего времени была историей обеспеченных белых мужчин, которые переводили друг друга

Сегодня, как и прежде, мир перевода остается пленником основанных на гегемонии отношений между Севером и Югом, между «расами», языками и культурами. Относимые к другой расе зарубежные писательницы, чьи произведения доходят до нас в переведенном виде, как правило, являются частью глобализированной элиты, которая пишет на языках стран-колонизаторов (английском, французском, испанском, португальском, нидерландском, итальянском и т. д.) и публикуется в Нью-Йорке, Лондоне и Париже. На каждую индийскую писательницу, переведенную с хинди, маратхи или малаялам, приходятся десятки, если не сотни авторов, переведенных с английского. Даже внутри одного отдельно взятого меньшинства возникает своя сложная иерархия. Чернокожая американская писательница, сталкиваясь с расизмом у себя в США, вне своей страны все же пользуется ее доминирующей позицией в мире; у ее произведений гораздо больше шансов быть переведенными и получить мировую известность, чем у произведений чернокожей женщины, живущей в Африке и пишущей, скажем, на языке волоф. Одним словом, нужно уже обладать определенным культурным капиталом, чтобы получить еще взаймы.

Хотя получить статистические данные, которые позволили бы увидеть общую картину, непросто, все указывает на то, что авторов-мужчин переводят чаще. Даже в самый разгар бума латиноамериканской литературы женщин-писательниц почти не переводили, и в тени осталось целое поколение значимых авторов, таких как Кристина Пери Росси, Луиса Валенсуэла, Элена Гарро, Сильвина Окампо. В период с 2011 по 2019 год женщины были авторами только около 26 % произведений прозы и поэзии, переведенных в США. 

Защитники «великой всеобщей литературы» (понятия, созданного и поддерживаемого элитой) не преминут на это заявить, что в мире следует распространять лишь лучшие тексты. Но кто решает, что публиковать, как не доминирующая группа? О чем зачастую забывают упомянуть проповедники абсолютной свободы для переводчиков, так это о том, насколько «белой» является переводческая среда. Проведенное в 2017 году в США исследование Гильдии авторов показало, что 83 % работающих переводчиков — белые, и только 1,5 % — чернокожие или афроамериканцы.

Разорвать круг «своих»

Итак, вместо того чтобы продолжать быть прерогативой белых людей, профессия должна открыться для переводчиков самого разного происхождения. Много было сказано о важности моделей для подражания для дискриминируемых групп: если «такие, как вы» раньше никогда не писали, вам будет сложно представить себя писателем. Аналогично, если подавляющее большинство переводчиков — белые представители среднего класса, как может человек другого происхождения вообразить себе, что ему удастся добиться успеха в этой сфере? 

Тем не менее, сходство автора и переводчика не обязательно вытекает из их принадлежности к одной группе: оно может быть стилевым, может заключаться в общности взглядов, интересующих тем. У них могут быть и другие важные точки соприкосновения. Одна из моих книг была переведена на английский язык квебекцем гораздо моложе меня, а на испанский — аргентинцем немного старше меня. Ни разу у меня не возникало мысли, что их принадлежность к мужскому полу или любые другие отличия от меня могут сделать их неподходящими кандидатами на роль моих переводчиков.

У франко-конголезского писателя Алена Мабанку есть на этот счет забавное высказывание: «Для меня неважно, какого цвета кошка — лишь бы она ловила мышей». Кому-то же происхождение кошки покажется крайне важным. Некоторые авторы — выходцы из доминируемых или маргинализированных групп предпочитают, чтобы их переводил человек, похожий на них, другие же будут рады сотрудничать и с представителем большинства.

В ближайшие годы следует ожидать — и этот процесс уже начался — появления новых переводчиков, принадлежащих к меньшинствам или маргинализируемым группам. Однако, поскольку профессиональные качества основываются не только на тех или иных составляющих идентичности, необходимо избегать постоянной привязки этих переводчиков к «их» группе — если, конечно, они сами не предпочтут ограничиться в своей работе лишь ею. 

Однако вернемся к «делу» Аманды Горман. Я не утверждаю, что ни один белый человек не смог бы хорошо перевести ее произведение, но, тем не менее, считаю, что в таком знаковом и получившем широкую огласку случае выбор молодой чернокожей переводчицы стал бы не только великолепным символическим и политическим жестом, но и мощным посылом в поддержку разнообразия. 

В более широком плане, переводить менее привилегированных и более разнообразных авторов важно и в интересах социальной справедливости. Это необходимо делать, чтобы были услышаны иные голоса, заглушаемые сегодня ложной глобализацией, которая является лишь чуть более современным обликом колониализма прошлых лет. 

Перевод дает нам встряску, смещает фокус на другие культуры и препятствует укоренению идеологического конформизма

Мы переводим (и читаем переводную литературу), чтобы не оказаться заложниками узкого круга «таких, как мы», искусственного и жестокого, порождаемого отчуждением и дискриминацией. Перевод дает нам встряску, показывает, что мир не вертится вокруг нас; он смещает фокус на другие культуры и препятствует укоренению идеологического конформизма. В своем лучшем проявлении перевод — само воплощение многообразия, это целый мир, или даже разные миры у нас на ладони. 

Перевод: мост к иным культурам
UNESCO
Апрель-июнь 2022 г.

ЮНЕСКО

0000381067
Subscribe Courier

Подписаться